Lustra

«БЕЗЫМЯННАЯ ПЛАНЕТА ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВИНТЕРА» ГЛАВА XIII

Борис Павловский
Опубликовано Март 07, 2017, 7:58 пп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 18 сек

Глава XIII

Зеркальные двери дворца заседаний распахнулись перед наплывающими фигурами сенаторов. Они входили по одному в черных пиджаках и с черными кейсами из натуральной кожи. Их квадратные бронзовые лица были натянуты, словно гитарные струны. Каждый хотел произвести впечатление, понравиться избирателям. Лоббирование интересов крупных корпораций, банков и промышленных групп стало для них делом вполне привычным. Услуги лоббистов ценились дорого. Иногда такса доходила до 50 тысяч, в зависимости от значимости вопроса. О рядовых избирателях, как правило, вспоминали раз в четыре года, перед тем, как они должны были придти на участки для голосования. Вот тогда и начиналось великое и довольно забавное представление под названием «Куплю народную любовь».

Розово-либеральная партия Аристона имела в Сенате численное большинство и, соответственно, могла контролировать принятие ключевых решений. Накануне голосования по бюджету барон собрал всех сторонников на своей загородной вилле. Шесть часов за высокой кирпичной стеной он давал подробные указания своим депутатам, на какие кнопки нужно жать при голосовании. Фактически, бюджетный пирог был поделен еще до его официального принятия.

— Не забывайте, что это последний бюджет перед выборами – твердо и без обиняков высказался всемогущий босс.- Значит, нужно непременно, во что бы-то ни стало предусмотреть увеличение расходов на социальные нужды. Ни в коем случае не должны остаться в стороне от нашего внимания пенсионеры, инвалиды, малоимущие. Всем им нужно что-то подбросить, дабы они пришли на избирательный участок и поддержали нас.
Дай голодному кусок хлеба, да еще с маслом – и у него остынет злоба на власть, исчезнет всяческое желание ей сопротивляться. Никогда не следует доводить человека до крайней нищеты – запомните это. В гневе он способен на неадекватные действия. Тогда его трудно будет остановить. И побольше праздников. Наш народ любит праздники. Тогда он отдыхает, отрывается, подпитывается созидательной, а не разрушительной энергией. Абсолютно правы были римские патриции, стараясь не лишать плебс главного для него – хлеба и зрелищ.

… Депутаты собирались небольшими группками под мраморными сводами Овального дворца, в окружении высоких толстых колонн и телохранителей. Кто-то уже успел занять свои места. Многие очень хотели засветиться перед фото- и телекамерами и ходили по залу в поисках объектива. Репортеры, в свою очередь, искали «жертв» для очередных хлестких сюжетов. Постепенно зал наполнялся «розовыми» и «гвоздичными» сенаторами. Наконец парадная дверь плотно закрылась, и президент Сената объявил очередное заседание открытым. Бюджет стоял первоочередным пунктом в повестке дня. И как ни старались депутаты в этот день, когда на них смотрел весь город, выглядеть предельно галантными, эмоции в какой-то момент все же начали брать верх, и тогда между ними начиналась истошная битва за шкуру еще не убитого медведя. Бранная лексика и фразеология так и сыпалась из акустических динамиков. Еще мгновения – и в ход пошли кулаки.

После пятнадцати минут неистового мордобоя приняли, как обычно, вариант бюджета, предложенный бароном Аристоном. Это означало, что бюджетные реки снова потекут большей частью в сторону ВПК, но сделают небольшой поворот к социальным берегам. Магнаты из военно-промышленного комплекса были главными союзниками нефтегазового барона. Их аппетиты с каждым годом росли. А интересы гигантской империи, построенной на страхе и уничтожении, вместе с интересами «Винтер-петролиум», определяли всю политическую стратегию огромного города-государства.

Около половины всего бюджета Винтера расходовалось на военные нужды и деятельность силовых структур. Деньги шли неконтролируемым потоком. Те, кто их распределял, сколачивали себе целое состояние за несколько месяцев. Производство оружия и военной техники также приносило его хозяевам космические доходы. И они были готовы перегрызть горло пацифистам и всем, кто выступал за реальную переориентацию бюджета в сторону социальных программ, помощи бедным и борьбу с голодом. То, что их бизнес был основан на крови и страданиях миллионов, совершенно не волновало промышленных генералов в розовых очках. Журналисты, поднимающие эти проблемы в прессе, как правило, долго не ходили по этой земле.

После заседания барон пригласил всех своих сторонников и их недавних дуэлянтов отпраздновать очередной успех в ресторане «Пальмовая ветвь». «Виски» и коньяк, одна бутылка которого по стоимости была равнозначна годовому доходу многих семей из тюльпановых районов, лилось рекой. А самодовольный Аристон показывал всем большой палец правой руки, гордо восклицая:

— Им я укажу любое направление. И тотчас потекут денежные и нефтяные потоки, солдаты пойдут воевать, и над городом воссияет искусственное солнце. Главное, чтобы вы хотя бы раз в четыре года объясняли народу правильность нашей политики. Остальное неважно. Суета сует.

На другой день состоялось еще одно заседание сената, уже закрытое. На нем формально обсуждался вопрос о необходимости войны с маленькой соседней страной – Ирславией. По территории и населению она была в сотни раз меньше Винтера и его колоний.
Но, на свою беду, имела колоссальные запасы нефти и газа, к которым никак не хотела подпускать барона Аристона и его империю «Винтер-петролиум». Конечно же, такой строптивости маленькому народу всемогущий и самолюбивый барон простить никак не мог. Тем более, когда речь шла о перспективе получить многомиллиардные прибыли и полный контроль над мировыми запасами «черного золота». Все соседние страны вынуждены были покориться Винтеру. Иногда они выторговывали себе дешевые кредиты, источником которых становились их же богатства, присвоенные винтерским олигархатом.

И вот, чтобы проучить непокорных жителей Ирславии и положить конец их необычайной строптивости, Аристон вынес на рассмотрение Сената вопрос, который формально звучал так: «Об обеспечении безопасности города Винтера и его жителей, а также жителей всех его провинций, перед лицом реальной угрозы, исходящей от государства Ирславия».
В вину правительству Ирславии ставилось то, что оно якобы жестоко угнетает свой народ, подавляет всякое инакомыслие и замышляет… напасть на Винтер, вооружаясь при этом по последнему слову военной техники. И хотя большинство сенаторов не особенно верило в сей откровенный бред, но интересы ВПК и деньги, которые военно-промышленное лобби готово было заплатить за «правильное» голосование, стояли гораздо выше здравого смысла.

На протяжении последних десяти лет Винтер вел экономическую войну против Ирславии, взяв ее в плотное кольцо блокады, но так и не смог покорить маленькую, но очень свободолюбивую страну. Оставался только один путь – испытать на ней самые современные образцы смертоносного оружия. И Аристону казалось, что он получит почти стопроцентное одобрение сенаторов, не встретив на своем пути никакого сопротивления. Но на сей раз барон немного поспешил выдать желаемое за действительное.

Когда решение о войне с Ирславией было уже фактически поддержано послушным ему большинством, слово попросил молодой тридцатитрехлетний депутат, которого звали Александр Стеблин. Выйдя на трибуну, он окинул зал широким взглядом и начал говорить. Сперва спокойно, не повышая голоса. Но постепенно его речь приобретала все более зажигательный характер, а ее кульминация была похожа уже на грозовую тучу в чистом небе сенатского «одобрямс». Впрочем, даже если бы Александр просто вышел на трибуну и сказал все то, что хотел сказать, не применяя никаких приемов ораторского мастерства, его выступление произвело бы эффект разорвавшейся бомбы. И не только в сенате.

— … Вы уж простите меня, достопочтенные коллеги. Но сегодня я буду говорить о тройной бухгалтерии наших с вами мозговых извилин. Ведь мы с вами все время думаем одно, говорим второе, делаем третье, неизменно закрывая глаза на воровство и беспредел со стороны чиновников, занимающих высокие государственные посты. Население Винтера наделено широкими правами только на бумаге. На самом же деле, львиная доля граждан не имеет работы и живет в беспросветной нищете. Тысячи детей каждую неделю умирают от голода и нехватки лекарств, четверть молодежи употребляют наркотики. Гибнет будущее. А мы, убаюканные роскошью, приложив свои мягкие места к таким же мягким креслам, словно не замечаем ничего вокруг, не можем вынырнуть из золотых клеток, в которые сами себя загнали. Вместо того, чтобы всерьез заняться решением глобальных проблем, стоящих перед обществом, либо выполняем роль марионеток, послушно нажимая на кнопки, либо колошматим друга на потеху себе и зрителям, как гладиаторы на арене цирка.

Зал все больше напоминал пчелиный улей. Некоторые депутаты стали покидать свои места. Кто-то громко свистел и требовал от Стеблина немедленно уйти с трибуны, даже предлагали провести экспертизу на предмет того, все ли у него в порядке с головой.
Отдельные сенаторы призывали президента отключить микрофон. Президент вообще оказался в довольно неловком положении. По закону он не мог лишить сенатора слова или запретить ему высказывать личное мнение. Но заставить зал слушать Стеблина он тоже не мог. Поэтому сидел с непроницаемым лицом в своем высоком кресле посреди зала и лишь постукивал бронзовым молоточком по тарелке, призывая депутатов к спокойствию. Но спокойствие не наступало.

— Неужели вы совсем ослепли? — продолжал тем временем Стеблин.- Или же вам доставляет удовольствие быть рабочими инструментами правящей верхушки, писать программы, законы и декларации, большая часть которых никогда не будет исполнена?
И обещать людям очередную порцию «великих свершений»? Вам и тем кукловодам, которые вами руководят (я имею в виду, прежде всего барона Аристона и его клику), кажется, что все вы боги и можете управлять миром, вершить судьбы миллионов. Но это всего лишь иллюзия, вытекающая из вашего невежества. Вы не перестаете говорить о защите интересов народа, его прав и демократических свобод. А на деле лишь прикрываетесь этими высокими материями, чтобы защитить свои личные интересы.
Но запомните: все в этом мире преходяще, все переменчиво, как день и ночь. И многим из вас еще придется ответить перед вами же написанными законами, а также перед высшим судом, где не по количеству вилл и яхт вас будут судить, а по конкретным делам.

Эмоциональный накал в зале достиг высшей точки кипения. Казалось, еще немного, и котел взорвется. Многие сенаторы выкрикивали с мест «Позор!». Ведь одно дело, когда власть в открытую обличает какой-нибудь жалкий «тюльпан» на улице, и совсем другое, когда в этой роли выступает депутат, да ни где-нибудь, а в святая святых – зале заседаний городского сената. Тем не менее, Стеблину все же удалось завершить свою речь и посвятить оставшуюся ее часть существу вопроса – предстоящей войне с Ирславией.

— В мировой истории всегда были войны,- говорил Александр с особым пафосом, стараясь донести каждое слово даже до тех, кто очень не хотел его слышать.- При этом в древности воевали армии. Особенностью нынешней войны является то, что в ней воюют народы. И если мы в ближайшее время не покончим с войнами, они, вероятно, покончат с нами. Но вам, конечно же, это невдомек. Вы заняты реализацией своих амбициозных планов, ждете от предстоящей кампании баснословных прибылей. И для вас неважно, что будут массово гибнуть мирные люди и наши же солдаты. Вы хотите, как хищники, проглотить маленькую беззащитную страну, не пережевывая ее. Но даже если вы победите, эта победа будет началом вашего конца. И конца Винтера.

Сказав последние слова, сенатор Стеблин объявил, что переходит в жесткую оппозицию правящему режиму и гордой походкой, под неумолкаемый свист коллег, покинул зал заседаний. Вдогонку ему кричали «Иуда», «паршивая овца» и наградили еще десятком подобных эпитетов. То, что он совершил, в сенате обычно не прощалось. И Александра решили подвергнуть жесточайшей обструкции. В Винтере это означало не только конец политической карьеры, но нередко приводило и к более трагическим последствиям.

Кто же он, депутат Стеблин, в одночасье ставший чужим среди своих? Родом из провинции. Еще в школе его называли «выскочкой» за отстаивание собственного мнения. Подобные проблемы возникали у него и в студенческие годы. А депутатом Александр стал скорее случайно. Выдвинулся от молодежной организации, дочерней по отношению к партии либералов. Там, видимо, надеялись, что молодым легче будет управлять. Но и в сенате Стеблин отличался оригинальностью, которая никак не вписывалась в общепринятые правила поведения. Его точка зрения зачастую шла наперекор неписаным постулатам, выходить за рамки которых означало бросить вызов всей системе «розовых» ценностей. Бурю эмоций вызвал предложенный им законопроект о введении налога на сверхприбыль, полученных от эксплуатации природных ресурсов, а также налога на финансовые спекуляции. Естественно, все эти законопроекты не были поддержаны «розовым» большинством. Но самая мощная стеблинская бомба взорвалась теперь, накануне предвыборной кампании. И от этого ее эффект увеличивался в десятки раз.

Глава XII
Глава XI
Глава X
Глава IX
Глава VIII
ГЛАВА VII
ГЛАВА VI
ГЛАВА V
ГЛАВА IV
ГЛАВА III
ГЛАВА II
Глава I

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

2
Борис Павловский
Мне 43 года. Женат. Историк по образованию, журналист по призванию, ценитель изящных искусств, к которым, несомненно, относятся музыка, литература и театр. Люблю афоризмы и мудрые мысли, среди которых ежегодно стараюсь определять для себя десятку самых актуальных. Бессменным в этом топ-листе (лично для меня) остается высказывание, которое предписывают премьер-министру Индии Индире Ганди (хотя мне почему-то кажется, что оно намного древнее середины прошлого века): «История – лучший учитель, у которого самые плохие ученики». Разве не актуален Конфуций, произнесший много столетий назад: «Лучше зажечь одну маленькую ю свечу, чем все время клясть темноту». А еще – вечный императив Канта: «Не делай другому того, что не желаешь себе». Стараюсь выдерживать его как собственное кредо. Литература мне представляется бесконечной энциклопедией жизни, в которой каждый может утонуть и каждый может выплыть. По моему глубокому убеждению, она призвана будоражить самые глубокие мысли, копаться в душе и искать ответы на многие вопросы, которые не знает никто. Мне нравятся книги Светланы Алексиевич. Безумно нравится «Дон Кихот» Сервантеса. «Жизнь и судьба» Гроссмана считаю величайшим произведением. Назвать себя писателем – нет, это слишком громко. Я просто пытаюсь подвергнуть осмыслению то, о чем наверняка задумывается хоть раз в жизни каждый из нас. В общем, книга – мое хобби, так же, как и путешествия. Впрочем, все, уже много наговорил…

Оставить комментарий

Войти с помощью: