Lustra

«БЕЗЫМЯННАЯ ПЛАНЕТА ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВИНТЕРА» ГЛАВА III

Борис Павловский
Опубликовано Январь 25, 2017, 7:24 пп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 8 сек

Глава III

Розовый город просыпался, как всегда, поздно. В шесть утра, когда тяжелый трамвай уже громыхал на узких улицах в тюльпанных районах, здесь, в элитной части Винтера, за зеркальными окнами трех-четырехэтажных коттеджей все еще наслаждались романтическими утренними сновидениями. И даже вездесущие дворники не очень спешили заниматься привычном делом – их уборочные машины непременно нарушили бы покой обитателей «зазеркалья».

В одном из таких мраморных особняков, чем-то напоминающем роскошную виллу римского патриция, с высоким забором, фонтаном и вьющимися розовыми гирляндами вокруг тонированных окон, за нейлоновыми жалюзи спал со своей очередной юной пассией сорокадевятилетний владелец крупнейшей нефтегазовой компании «Винтер-петролиум», хитроумный и несгибаемый барон Аристон. С тех пор, как умерла его жена, он так и не решился связать себя семейными узами. Если любовь – свет, то брак – плата за него, — не переставал повторять вечный Казанова. Предпочитая за все платить наличными и по-крупному, барон не скупился на самые фантастические суммы для содержания целого гарема. Выбор и вправду был под стать желаниям самого богатого человека в городе. Смуглых кареглазых брюнеток с длинными вьющимися волосами сменяли пижонистые блондиночки разных оттенков, умеющих ублажать даже самых взыскательных особей мужского пола.

По вечерам барон частенько любил устраивать у себя нечто вроде ночного клуба на дому.
Он собирал весь цвет винтерской аристократии – крупнейших олигархов нефтяного и промышленного бизнеса, финансовых воротил и сенаторов. В огромном двухсотметровом холле особняка, где росли комнатные пальмы и кипарисы, при оранжевом цвете потрескивающего камина, на искусственном подиуме длинноногие танцовщицы в сверкающих прозрачных купальниках демонстрировали всеми частями тела свое умение поднимать настроение. Ром и виски лились рекой и вкупе с девичьими выкрутасами приводили гостей Аристона в неописуемый восторг. На подобных встречах
нередко решались судьбоносные для города вопросы.

Последняя такая вечерника состоялась вчера, точнее, закончилась уже сегодня под утро. Барон обсуждал со своими гостями тайное соглашение, по которому крупные нефтедобытчики должны были резко увеличить поставки на рынок «черного золота» — и, таким образом, снизить цены на него, чтобы вытеснить с рынка более мелких конкурентов. Помимо экономической задачи решалась и политическая. Нефть играла очень большую роль в жизни Винтера и его колоний. Поэтому любые колебания цен могли, так или иначе, повлиять на настроения масс. Разорившиеся мелкие фирмы неизбежно придут на поклон к нему, всемогущему барону, за помощью. И тогда он сможет купить голоса значительной части избирателей, которые на прошлых выборах голосовали за демократов – главных соперников его либеральной партии. А ведь очередные выборы должны состояться уже через три месяца.

Углеводородное лобби было самым крупным и влиятельным в городском сенате. Помимо него, существовали еще алкогольное, табачное, игорное и другие лобби, но все они в той или иной степени зависели от барона Аристона, владыки огнедышащей империи, формально не занимающего никаких государственных постов, кроме сенаторского кресла. Именно он был первым и ведущим членом негласного ареопага, состоявшего из восьми богатейших представителей суперэлиты. Этот совет мог выносить любые решения, касающиеся внутренней и внешней политики Винтера. Он контролировал и сенат, и всю, общественную жизнь многомиллионного мегаполиса.

… Проснувшись, барон посмотрел на часы – они показывали половину десятого. В одиннадцать у него была назначена деловая встреча. Аристон стянул с себя одеяло, перекинул его на спящую рядом юную леди, потом встал, подошел к окну, чтобы поднять жалюзи. Яркий солнечный зайчик плавно опустился на светлые волосы его новой пассии. Хозяин посмотрел через окно на растущую внизу иву. Всякий раз, глядя на это дерево, он вспоминал о своей старшей дочери. В детстве она часто любила гулять в саду возле ивы, иногда на радостях забиралась на нее, как кошка, выводя из себя перепуганную старую няню.

Уже почти год, как Эллина ушла. Причиной тому стало нежелание отца видеть ее вместе с Артуром – молодым человеком из семьи врача и прокурора. Кроме того, Эллина не захотела выполнить волю барона и учиться в университете на менеджера. Она выбрала для себя профессию психолога. И теперь жила отдельно, в маленьком домике в Совиной роще, фактически за городом, где проживали, в основном, представители касты «оранжевых тюльпанов», которые по своему статусу стояли чуть выше «желтых».

Барон резко отошел от окна. Каждое воспоминание об Эллине наводило на него неимоверную тоску. Хуже всего было то, что и младшая дочь, четырнадцатилетняя Маргарита, оказалась на стороне сестры, стала часто навещать ее, общаться с ее друзьями, среди которых были не только «гвоздики» и «лилии», но и чистокровные «тюльпаны». Этого барон Аристон перенести никак не мог. И в свойственной ему манере повелевать и не пущать, пользуясь тем, что Маргарита была еще несовершеннолетней и по законам Винтера находилась в полной власти отца, велел прислуге перекрыть все выходы с виллы, чтобы дочь одна, без сопровождения, не могла свободно выходить за ее пределы. К ней был прикреплен водитель, которому барон строго приказал никуда не отпускать девочку и повсюду ее сопровождать. Однако позавчера пленнице все же удалось ускользнуть из-под опеки и съездить к Эллине. Разгневанный барон, узнав об этом, немедленно уволил водителя и дежурившего в тот день охранника, а непокорную дочь приказал заточить в подвал и привязать за руки и за ноги к канализационной трубе, строго-настрого запретив прислуге кормить и поить ее на протяжении суток…

Умывшись и одевшись, перед отъездом в офис Аристон велел развязать девочку и привести ее к нему в кабинет. Барон надеялся услышать мольбу о прощении. Но когда Маргарита вошла, он не увидел в ее сверкающих как две маленькие звездочки глазах ни капли покорности. Наоборот, она выглядела подчеркнуто независимо и вовсе не собиралась ни о чем просить. Лишь высказала свое возмущение жестоким поведением отца:

— Ну что, папочка, добился своего? Показал, какой ты у нас всемогущий. Как можешь издеваться над всеми, кто смеет противиться твоей воле.- Ее голос становился все более громким, а речь – все спокойней и уверенней.- Нет, папа, ты ничего не добился. Эллина – моя сестра. В детстве она часто заменяла мне маму. И я буду любить ее всю жизнь, нравится тебе это или нет. Тем более, что она намного добрее и порядочнее, чем ты. Она, по крайней мере, не станет запирать меня в грязном сыром подвале и…

Маргарита успела заметить, как черные глаза отца все больше наливаются гневом.
Видела, как он начал приближаться к ней. Но продолжала говорить. И только сверкнувшая в воздухе крепкая и тяжелая отцовская ладонь хлестким ударом по лицу заставила ее замолчать. Маргарита не успела опомниться, как получила вторую пощечину, потом последовали еще несколько. Лицо девочки покраснело и налилось слезами.

— Мерзавка! Ты будешь еще на коленях просить прощения! – завопил барон.- Эй, прислуга, в подвал ее!

Маргариту снова посадили в сырой каменный мешок. Правда, пожалели и дали немного поесть, вопреки «высочайшему» приказу. Она тщательно пережевывала бутерброд с ветчиной, полагая, что на сегодня это ее первая и последняя порция. «Все равно я вырвусь отсюда и уйду к сестре», — думала Маргарита, испытывая одновременно и горькую обиду, и полную уверенность в своей правоте. То, что с нею обошлись столь жестоко, вселяло дополнительную веру: «ведь если отец уповает только на силу, значит, он ничего больше не может мне противопоставить, ведь сила – признак слабости. Значит, я выиграла это сражение, значит, я победительница!»

Глава II
Глава IV

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

1
Борис Павловский
Мне 43 года. Женат. Историк по образованию, журналист по призванию, ценитель изящных искусств, к которым, несомненно, относятся музыка, литература и театр. Люблю афоризмы и мудрые мысли, среди которых ежегодно стараюсь определять для себя десятку самых актуальных. Бессменным в этом топ-листе (лично для меня) остается высказывание, которое предписывают премьер-министру Индии Индире Ганди (хотя мне почему-то кажется, что оно намного древнее середины прошлого века): «История – лучший учитель, у которого самые плохие ученики». Разве не актуален Конфуций, произнесший много столетий назад: «Лучше зажечь одну маленькую ю свечу, чем все время клясть темноту». А еще – вечный императив Канта: «Не делай другому того, что не желаешь себе». Стараюсь выдерживать его как собственное кредо. Литература мне представляется бесконечной энциклопедией жизни, в которой каждый может утонуть и каждый может выплыть. По моему глубокому убеждению, она призвана будоражить самые глубокие мысли, копаться в душе и искать ответы на многие вопросы, которые не знает никто. Мне нравятся книги Светланы Алексиевич. Безумно нравится «Дон Кихот» Сервантеса. «Жизнь и судьба» Гроссмана считаю величайшим произведением. Назвать себя писателем – нет, это слишком громко. Я просто пытаюсь подвергнуть осмыслению то, о чем наверняка задумывается хоть раз в жизни каждый из нас. В общем, книга – мое хобби, так же, как и путешествия. Впрочем, все, уже много наговорил…

Оставить комментарий

Войти с помощью: