Lustra

«БЕЗЫМЯННАЯ ПЛАНЕТА ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВИНТЕРА» ГЛАВА IV

Борис Павловский
Опубликовано Январь 27, 2017, 4:02 пп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 8 сек

ГЛАВА IV

Быстрой размашистой походкой Аристон вошел в свой рабочий кабинет на шестьдесят шестом этаже пятисотметрового небоскреба, самого высокого в Винтере. Это здание еще называли «розовой паутиной». В нем размещались офисы ведущих корпораций, банков, холдингов (их было около сотни). Стены кабинета президента «Винтер-петролиум» были оббиты нейлоновой тканью и инкрустированы золотом. На одной из них висели огромные часы, под которыми скрывалась потайная дверь. За ней располагался сейф с двенадцатью кодовыми замками, где хранились важнейшие документы, а за сейфом — лифт, ведущий на специальную вертолетную площадку. Иногда барон летал на нефтепромыслы или просто показывал гостям панораму города, также напоминающего с высоты шестьдесят шестого этажа огромную паутину.

Как и всякая особа, считающая себя непререкаемым авторитетом, барон Аристон особенно любил, когда и другие по достоинству оценивали его могущество. Ему доставляло неописуемое удовольствие в присутствии какого-нибудь крупного промышленного магната или банкира по телефону распекать министров, давать им всевозможные поручения. Аристон отлично знал, что пока из земных недр будут качать газ и нефть, сам он будет нужен, а значит, неуязвим. И даже супербогатые влиятельные персоны, его коллеги по сенату, всегда готовы будут пойти на определенные уступки, только бы не потерять выгодную для себя сферу вложения капитала. Ведь владелец «Винтер-петролиум» контролировал не только рынок нефти и газа, но и ВПК, и металлургию, и даже игорный бизнес. Это была сила, которая заставляла трепетать и повиноваться.

Барон сел за компьютер, щелкнул золотой «мышью». На экране появилась таблица. Это была таблица стоимости акций крупных компаний – основных его конкурентов. Перед встречей с акционерами ему хотелось отследить все, что происходит на рынке. Все до мелочей. Ведь за последнюю неделю он выбросил на биржу целых пять миллиардов специально для поддержания акций своей компании. Как ни крути, а финансовый рынок – сплошная синусоида, и за ростом неизбежно последует падение. Это может подорвать и его политические позиции, что теперь, накануне выборов, совсем некстати. Нет, конечно же, он этого не допустит. Лучше больше потратить сейчас, перед выборами, зато потом спокойно почивать на лаврах, — думал он. В отличие от тех, кто сэкономит теперь, а совсем скоро станет истово чесать затылок и ходить к нему на поклон.

Что такое деньги? – рассуждал вездесущий барон, сидя в высоком кожаном кресле возле огромного монитора. Пустые бумажки, если они не приносят удовлетворения, не обеспечивают надежности и стабильности своего положения. Под стабильностью он понимал первым делом незыблемость собственной нефтегазовой империи и существующего в Винтере порядка вещей, когда он один мог заправлять всеми делами мегаполиса, возвышаясь над экономикой и политикой. Когда для него трудились сотни и тысячи клерков, целую неделю колдуя на рынке при помощи компьютерных программ. И вот оно, долгожданное пробуждение: акции, которые почти месяц стояли, словно пригвожденные к столбу, наконец-то поползли вверх. На лице Аристона появилась кривая улыбка. Все! Теперь последние козыри выбиты из рук конкурентов. Теперь он с легкостью может передвигать их на игровом столе, как эту компьютерную «мышку», сделанную из чистого золота.

Барон ехал на заседание сената со спокойным сердцем. Он был уверен, что добьется абсолютного большинства по любому вопросу. Сейчас сенаторы проголосуют даже за тот проект, который долго не решались поддержать, — о начале войны с Ирславией. В этой маленькой, но гордой стране были сосредоточены огромные, не до конца еще разведанные запасы углеводородного сырья. Оставалось лишь пойти и взять их под предлогом каких-нибудь беспорядков, которые всегда можно спровоцировать.

… Он ехал по Центральному проспекту в черном, отполированном как зеркало бронированном лимузине с тонированными стеклами. Внутри автомобиля, на небольшом серебряном столике, был установлен ноутбук. На экране мелькали какие-то схемы и диаграммы. А за окном — люди, машины, дома и витрины. В полдень городская жизнь заметно оживала, напоминая очередную вспышку потухшего вулкана. Возле Торгового центра суетились тысячи горожан. Все они спешили по неотложным делам. Кому-то нужно было сделать срочную покупку, реализовав, наконец, мечту целого дня или даже месяца. А кто-то стремился как можно быстрее утолить естественную потребность в пище, тем более, что яства так аппетитно смотрели на них с ярких рекламных щитов, развешанных по всему городу.

Из окна лимузина барон наблюдал, как выходят на улицу довольные, только что заправившееся туловища, вяло оглядываясь по сторонам. Немного покрутившись возле уличных киосков и банкоматов, они постепенно вливались в общий поток, в огромную разноцветную массу, что плыла по тротуару под парусом собственных забот.

Суета сует – думал барон Аристон, глядя на эту бесконечно несущуюся толпу. Зато я теперь могу немного расслабиться, подумать о чем-то нематериальном, даже помечтать. Впереди у меня большое будущее, которое уже не могут поколебать никакие бури и землетрясения. Пока работают нефтяные скважины, и течет по черным жилам питательная струя, я буду неизменным хозяином этого города и всего мира, вечного, как Вселенная. А там, найду преемника, передам ему все дела и уйду на покой. Маргариту нужно уже в ближайшее время выдать замуж. Она будет самой красивой и богатой невестой Винтера…

В это время, пока барон думал и мечтал о будущем, его черный блестящий лимузин плавно затормозил у парадных ворот сената. И он, приехав на заседание в роли триумфатора, вынужден был оторваться от приятных для себя мыслей, чтобы поздороваться с ожидавшими его коллегами.

ГЛАВА III
ГЛАВА II

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

1
Борис Павловский
Мне 43 года. Женат. Историк по образованию, журналист по призванию, ценитель изящных искусств, к которым, несомненно, относятся музыка, литература и театр. Люблю афоризмы и мудрые мысли, среди которых ежегодно стараюсь определять для себя десятку самых актуальных. Бессменным в этом топ-листе (лично для меня) остается высказывание, которое предписывают премьер-министру Индии Индире Ганди (хотя мне почему-то кажется, что оно намного древнее середины прошлого века): «История – лучший учитель, у которого самые плохие ученики». Разве не актуален Конфуций, произнесший много столетий назад: «Лучше зажечь одну маленькую ю свечу, чем все время клясть темноту». А еще – вечный императив Канта: «Не делай другому того, что не желаешь себе». Стараюсь выдерживать его как собственное кредо. Литература мне представляется бесконечной энциклопедией жизни, в которой каждый может утонуть и каждый может выплыть. По моему глубокому убеждению, она призвана будоражить самые глубокие мысли, копаться в душе и искать ответы на многие вопросы, которые не знает никто. Мне нравятся книги Светланы Алексиевич. Безумно нравится «Дон Кихот» Сервантеса. «Жизнь и судьба» Гроссмана считаю величайшим произведением. Назвать себя писателем – нет, это слишком громко. Я просто пытаюсь подвергнуть осмыслению то, о чем наверняка задумывается хоть раз в жизни каждый из нас. В общем, книга – мое хобби, так же, как и путешествия. Впрочем, все, уже много наговорил…

Оставить комментарий

Войти с помощью: