Lustra

«БЕЗЫМЯННАЯ ПЛАНЕТА ИЛИ ПОСЛЕДНИЙ ДЕНЬ ВИНТЕРА» ГЛАВА IX

Борис Павловский
Опубликовано Февраль 06, 2017, 10:59 пп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 25 сек

Глава IX

— Мамочка, наконец-то ты пришла!- воскликнула Катя, выбежав в коридор.
Анна обняла дочь, поставила сумку возле холодильника и присела на старый, истрепанный временем диван.

— Ты очень сильно ждала меня?

— Да, очень. Мне так много нужно тебе рассказать.

— А ты все рисуешь.- Подойдя к обеденному столу, который одновременно служил Кате тумбочкой для занятий, Анна бросила острый взгляд на разложенные листы бумаги.
Пылающий город, люди, бегущие в панике, черные кресты на фоне пожара… Она не могла поверить, что это все рисовала ее дочь.

— Откуда такие грустные мысли, Катюша?- вырвалось у Анны.- Ты ведь раньше всегда рисовала солнышко, радугу, бабочек, порхающих на лугу возле реки.

Похожих рисунков было несколько. Почти, как последний день Помпеи – подумала Анна.
В последнее время она замечала, что Катя стала не такой, как раньше. Светлая ослепительная улыбка, веселый, по-детски наивный взгляд – все это вдруг куда-то исчезло. Катя стала не по годам взрослой, могла рассуждать на серьезные темы, частенько сидела в задумчивости, уткнувшись глазами в одну точку.

— Что с тобой происходит? — тревожно спросила Анна, обняв дочку и усадив ее рядом с собой на диван.- Расскажи мне. Я постараюсь тебе помочь.

Катя будто ждала этого вопроса. Ей и самой хотелось поделиться своими мыслями и переживаниями. Антон все время посмеивался, когда она пыталась заговорить с ним о тяжелых предчувствиях. И мама была единственным человеком, готовым ее выслушать.

— Знаешь, мне часто снится один и тот же сон. Будто наш город мгновенно превращается в кучу развалин. Антон уверен, что я это все придумываю. Но такое невозможно выдумать. Я вижу очень много людей, страшно испуганных, которые бегут в разные стороны. А вокруг все горит, и на город сыплется множество огненных шариков.
А потом – целая лавина накрывает улицы и дома. Это был страшный сон.

— Но ты никогда не рассказывала об этом.

— Просто не хотела пугать тебя. Но сегодня ночью мне снова приснился этот кошмар. Тогда я стала рисовать. Как ты думаешь, мамочка, неужели такое сбудется?

— Не знаю, что и сказать тебе. Постарайся успокоиться. Ведь это всего лишь сон. Не мучай себя догадками.

— А тебе нравится наш город?

Анна задумалась, явно не ожидая такого вопроса.

— Кое-что нравится, многое – нет. Но какое это имеет значение? Главное, что у меня есть ты. Кстати, у меня для тебя новость. Хорошая.

— Интересно, какая же? – Впервые за время разговора на Катином лице появилась улыбка.

— Через несколько дней мы с тобой переедем в новую квартиру. В небольшом деревянном домике на северной окраине Винтера мы с мамой Антона сняли две комнаты.

— Это правда, мамочка? Какая же ты молодец! Ты лучшая мама на свете!- Катя подпрыгнула от радости и бросилась к ней на шею. Расцеловав маму, она тут же побежала делиться новостью с Антоном…

Анне было непросто уговорить Марию пойти на этот шаг. Здесь, в Песчаном, она родилась, выросла, вышла замуж. Здесь родились сначала Антон, потом и младшая Вероника. Денег никогда не хватало. Но на безденежье она не жаловалась. Пока Иван не опустился на дно бутылки, не стал бить ее и сына и пропивать всю зарплату. Когда Анна узнала, что ее подруга пошла по домам просить милостыню, старалась всячески ее поддержать, даже помогла устроится сиделкой в госпиталь, в котором сама работала медсестрой. Но когда Мария кинулась осваивать древнейшее «ремесло», негодованию подруги не было предела.

— Как же ты могла?- говорила Анна.- Ведь ты ходишь в церковь, читаешь молитвы. И что скажет Антон, когда узнает?

— Но я не хочу, чтобы мои дети голодали. Ты же сама видишь, как все дорого. Я и сама понимаю, что у меня грязный, позорный заработок. Просто выхода иного нет. Сейчас Вероника и Антон одеты и накормлены. Вот, поднакоплю еще немного денег, постараюсь освоить какую-нибудь нормальную профессию…

— Ничего ты не накопишь, Мария. Еще полгода такой жизни, и ты станешь никому не нужна, даже собственному сыну…

С огромным трудом удалось Анне вытянуть подругу из этого омута. Вскоре та записалась на курсы медсестер. Но счастья в ее семейной жизни так и не прибавилось…

Наклонившись над рисунками дочери, Анна вдруг вспомнила, как познакомилась со своим Василием. Ее будущий муж тогда только поступил на службу в профессиональную армию Винтера. В юности Анна всегда любила военных. В строгой элегантной форме, с погонами на плечах, они казались ей верхом галантности и торжеством справедливости. Василий долго ухаживал за ней, приглашал на вальс. Она видела в нем своего защитника. Когда родилась Катя, все свободное время муж проводил с дочкой. Потом, когда дочь подросла, часами любил гулять с ней по парку, вызывая у Анны прилив идиллических чувств. Казалось, она обрела идеального супруга и прекрасного семьянина. Ей многие завидовали.

Но буквально за последний год все резко изменилось. В составе регулярных войск Василий на протяжении шести месяцев участвовал в военной операции в Афизии, стране, которая находилась за тысячи километров от Винтера, но имела для него важное геостратегическое значение. Через нее проходили важные торговые пути. А территория богата залежами нефти и цветных металлов. Как водится, был найден и повод для вторжения – проведение миротворческой операции. В Афизии уже восьмой год правила военная хунта, причем довольно жестко. Тюрьмы и лагеря были переполнены заключенными — противниками режима. Вот и решил Сенат Винтера провести небольшую победоносную вону, дабы проучить неугодных «хунтистов», а заодно и поиграть мускулами.

Война и в самом деле оказалась победоносной. Ненавистную диктатуру свергли, нефтяные и рудоносные районы взяли под свой контроль. Только местному населению пришлось несладко. Целые города и деревни были стерты с лица земли.
Толпы беженцев наводнили страну и, лишенные пропитания, начали воевать уже друг с другом, то и дело организовывая вылазки и диверсии против оккупантов.
Те, естественно, тоже не сидели, сложа руки, и периодически устраивали мятежникам показательные порки в виде бомбардировок временных поселений. А лагеря, из которых они выпустили бывших заключенных, вовсе не пустовали: в них селили тех, кому довелось увернуться от бомб.

Анна была против того, чтобы Василий шел воевать. Даже советовала ему написать рапорт и уйти из армии, подыскать себе другую работу.

— Где мне столько заплатят? – неизменно отвечал он.- Вот повоюю немного. А потом мы с тобой квартиру купим, в путешествие отправимся.

— Я не хочу кровавых денег — ответила тогда Анна.

— Они не кровавые. Мы воюем за свободу. Наша миссия – нести всем народам свободу и цивилизацию…

Когда Василий вернулся, его было не узнать. Вычурная галантность куда-то исчезла. Вместо стихов и анекдотов он часами рассказывал, как доблестные войска Винтера несли свою цивилизаторскую миссию в далеких степях Афизии, освобождая аборигенов от диктатуры, а заодно и от жизни. Не терзая себя сомнениями, стал исповедовать культ силы. А в его огрубевшем сердце, казалось, надолго поселилась ревность. Вместо обещанных денег и квартиры он дарил жене и дочери ежедневные скандалы, подозревая Анну буквально во всем. А потом сказал, что не хочет с ней жить, мол, она его не понимает. И ушел к другой женщине, заставив Анну с дочерью влачить жалкое существование. Но теперь Анне, хотелось как можно скорее выбраться из Песчаного.

И вот, наконец, такая возможность представилась. Они с Марией сняли на двоих крохотный деревянный домик неподалеку от лесопарка Совиная Роща. Это место всегда особенно нравилось Анне. Свободное от привычной городской суеты, проникнутое утренней свежестью вечнозеленых растений, оно источало какую-то неописуемую радость разливаемой в воздухе тишины. Здесь не чувствовалось характерного для города напряжения. И даже проблемы и трудности воспринимались как-то по-иному, сглаживались окрашенным в теплые тона ландшафтом. Здесь хотелось думать и жить, не чувствовать себя целиком зависимым от обстоятельств. Хотелось укрыться от косых взглядов, хлеставших посильнее бича. Вздохнуть полной грудью и снова видеть привычно улыбающуюся дочурку, впитывающую в себя не заунывные россыпи несущейся отовсюду скандальной брани, а приятно мелодичные звуки птичьих симфоний.

Глава VIII
ГЛАВА VII
ГЛАВА VI
ГЛАВА V
ГЛАВА IV
ГЛАВА III
ГЛАВА II
Глава I

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

1
Борис Павловский
Мне 43 года. Женат. Историк по образованию, журналист по призванию, ценитель изящных искусств, к которым, несомненно, относятся музыка, литература и театр. Люблю афоризмы и мудрые мысли, среди которых ежегодно стараюсь определять для себя десятку самых актуальных. Бессменным в этом топ-листе (лично для меня) остается высказывание, которое предписывают премьер-министру Индии Индире Ганди (хотя мне почему-то кажется, что оно намного древнее середины прошлого века): «История – лучший учитель, у которого самые плохие ученики». Разве не актуален Конфуций, произнесший много столетий назад: «Лучше зажечь одну маленькую ю свечу, чем все время клясть темноту». А еще – вечный императив Канта: «Не делай другому того, что не желаешь себе». Стараюсь выдерживать его как собственное кредо. Литература мне представляется бесконечной энциклопедией жизни, в которой каждый может утонуть и каждый может выплыть. По моему глубокому убеждению, она призвана будоражить самые глубокие мысли, копаться в душе и искать ответы на многие вопросы, которые не знает никто. Мне нравятся книги Светланы Алексиевич. Безумно нравится «Дон Кихот» Сервантеса. «Жизнь и судьба» Гроссмана считаю величайшим произведением. Назвать себя писателем – нет, это слишком громко. Я просто пытаюсь подвергнуть осмыслению то, о чем наверняка задумывается хоть раз в жизни каждый из нас. В общем, книга – мое хобби, так же, как и путешествия. Впрочем, все, уже много наговорил…

Оставить комментарий

Войти с помощью: