Lustra

АЛЬБЕР КАМЮ О ВОЗМОЖНОСТЯХ И ПРЕДНАЗНАЧЕНИИ ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТВОРЧЕСТВА

ПО РАБОТЕ «МИФ О СИЗИФЕ»: ГЛАВА «ФИЛОСОФИЯ И РОМАН»
Татьяна Лоскутова
Опубликовано Март 12, 2017, 5:20 пп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 42 сек

Творить — значит придавать форму судьбе.
Альбер Камю «Миф о Сизифе»

Французский писатель, драматург, один из основателей атеистического экзистенциализма, лауреат Нобелевской премии по литературе Альбер Камю (1913 -1960) в своей работе «Миф о Сизифе» (была закончена в феврале 1941 года) трактует и формулирует свои художественные принципы с точки зрения эстетики абсурда. «Миф о Сизифе» так и называется — «Эссе об абсурде». Не случайно абсурдный мир «Мифа о Сизифе» является атмосферой, в которой живут герои повести Камю «Посторонний», пьес «Недоразумение» и «Калигула», романа «Чума».

«Если хочешь стать философом — пиши романы», — заметил Камю в записных книжках. Все наиболее известные французские философы-экзистенциалисты (как, например, Ж.П.Сартр) были одновременно крупными писателями, драматургами, публицистами. Эта тенденция сохранилась еще со времен французского Просвещения (вспомним Вольтера, Руссо, Дидро). Камю неоднократно говорил, что он не является философом (хотя и получил философское образование и хотел учиться в Эколь Нормаль — высшей школе, готовящей университетских преподавателей философии, но по состоянию здоровья, из-за туберкулеза, не был допущен к экзаменам). Однако логическая и интуитивная точность его суждений, образность и оригинальность мышления, афористичные формулировки, само построение фразы с лихвой перекрывают некоторые недостатки в его философских работах, которые отмечали философы — отсутствие понятийного анализа и некоторые неточности в реконструкции воспроизведенных воззрений мыслителей прошлого.

Эссе «Миф о Сизифе» принесло Камю широкую известность. Камю стал излюбленным объектом литературоведческих и историко-философских диссертаций, поток которых не оскудевает до сих пор. В нашей стране о Камю написано не так уж много серьезных работ, но они есть. Наиболее важными являются работы С.И. Великовского «Грани несчастного сознания» (М.1973) и «В поисках утраченного смысла» (М.1979), а также книга Е.П.Кушкина «Альбер Камю. Ранние годы.»(Л.1982). Исследования по работам Камю продолжаются, несмотря на то, что со времени его гибели прошло уже больше полувека.

Итак, рассмотрение вопроса о предназначении и возможностях творчества Камю начинает с точки зрения теории абсурда: «Утверждение абсурдности мира есть своего рода метафизическое счастье». «Творчество, — утверждает Камю, — есть по преимуществу абсурдная радость», и приводит слова Ницше: «Искусство нам дано, чтобы не умереть от истины». Камю расширяет этот тезис: «В этой вселенной единственным шансом укрепиться в сознании, зафиксировать в нем свои дерзания является творчество. Творить – значит жить вдвойне… В конечном счете мы получаем образ наших собственных истин.» « Для отвернувшегося от вечности человека все сущее есть лишь нескончаемая пантомима под маской абсурда. Творчество — великая пантомима.» Мир представляется Камю как «остров без будущности», на который высадились люди с тщетными усилиями изучить и освоить этот остров. Но чтобы узнать этот мир, человек должен «испытать и описать испытанное». Все начинается с беспристрастной ясности видения.

Вот главная задача абсурдного мышления — описывать свои ощущения.

«Произведение искусства монотонно и страстно повторяет темы, которые уже оркестрованы миром : темы тела (неисчерпаемый образ на фронтонах храмов), темы форм и красок, чисел и бедствий». Искусство само — абсурдный феномен, который не может предложить выхода мукам нашего сознания. «В абсурдном рассуждении творчество следует за беспристрастностью и раскрывает ее. Творчество отражает тот момент, когда рассуждение прекращается и на поверхность вырываются абсурдные страсти.»

Что это означает в реальности для Камю? Выводы, сделанные из общих для писателя и философа тем, одинаковы и для мышления, и для творчества. «Старое противопоставление искусства и философии достаточно произвольно и даже ложно», — утверждает Камю.

В сердцевину системы он устанавливает философа, а художника — перед своим произведением.

В противоположность художнику, философ никогда не создает несколько систем. Хотя «произведение искусства также является конструкцией, и каждому известно, сколь однообразными бывают великие творцы», «подобно мыслителю, художник вовлекается в свою работу и в ней становится самим собой. Это взаимовлияние творца и произведения образуют важнейшую проблему эстетики».

Мысль «в самой яркой из своих форм» — вот главная задача художественного произведения.

«Хотя произведение искусства порождается отказом ума объяснять конкретное», «ясная мысль вызывает произведение искусства, но тем самым себя же и отрицает». Это, казалось бы, взаимоисключающее понятие Камю подкрепляет тезисами : «Абсурдное произведение требует художника, который ясно сознает свои пределы, и искусства, в котором конкретное ничего не обозначает, кроме самого себя. Произведение искусства не может быть ни целью, ни смыслом, ни утешением для жизни». Таким образом, Камю отказывает многим творцам предыдущих эпох (Просвещение, сентиментализм, романтизм ) в результативности тех задач, которые они перед собой ставили. Выводя эту свою мысль в одно из правил эстетики, Камю приходит к тезису : «Подлинное произведение искусства всегда соразмерно человеку и по самой своей сущности оно всегда чего-то «недоговаривает». Есть связь между жизнью художника, его опытом и произведением, которое написано на определенном жизненном этапе. «Наконец, великий художник — это прежде всего великий жизнелюбец». Итак, признавая позитивное начало в искусстве, Камю отказывает художнику в согласии быть «творящим лишь видимость, набрасывающим покрывало образов на то, что лишено разумного основания». Этим высказыванием Камю ставит под сомнение всю эстетику символизма и, в какой-то степени, романтизма.

Многие рассуждения Камю спорны, особенно те, где он пытается выразить свое к ним отношение с точки зрения теории абсурда. Но от общих понятий об искусстве Камю переходит к главному — своих положений о том, каким должен быть роман.

Абсурдность мира «иллюстрирует отказ мышления от престижа». «Экспрессия начинается там, где заканчивается мышление». Таким образом, художник идет дальше философа, в область, в которой «сама собой возникает иллюзия объяснимости», — эта область и есть роман. Камю задается вопросом : «может ли в нем содержаться абсурд?»

«Мыслить — значит испытывать желание создавать мир», «задавать границы собственному миру»

— декларирует Камю. Всякий философ является творцом. Роман же «представляет собой попытку максимальной интеллектуализации искусства» . Конечно, речь идет прежде всего о великих романах.

Для Камю великие романисты — это Бальзак, Сад, Мелвилл, Стендаль, Достоевский, Пруст, Мальро, Кафка, если упомянуть лишь некоторых из них. «Писать, прибегая к образам, а не к рассуждениям», — вот главный принцип общности их мышления. Бесполезно объяснять то, чему нужно учиться у самой «чувствительной видимости». Произведение искусства — начало и конец того, что становится результатом «невыразимой философии». В романе «мысль удаляет от жизни, когда ее мало, и приближает к ней, когда ее много». «Роман представляет собой инструмент столь похожего на любовь познания, относительного и неисчерпаемого. Сочинительство романов роднит с любовью изначальное восхищение и плодотворное размышление».

Но роман одновременно и содержание, и иллюзия, это путь, ведущий к свободе. Камю опять же подчеркивает свою «абсурдную установку» в попытке «очистить свою вселенную от призраков и заселить ее исключительно воплощенными истинами». Поиск смысла в таком романе — это обман. Завершение человеческой жизни «во всем блеске и во всей ее бесполезности» находится в творчестве. Творчество у Камю — упражнение в страстной отрешенности». «Если произведение пробуждает надежды, то оно уже не произвольно. Верность абсурду можно сохранить лишь в мире фикций, наделенном максимальным сознанием реальности».

Жизнь бессмысленна, и объяснять ее в творчестве — искушение, которое «колеблется между полученным с таким трудом знанием и последней иллюзией». «Творчество представляет собой лишь одну из множества возможных установок человека, осознавшего абсурд», — вот главный вывод, который делает Камю.

«Весь «цвет жизни» уходят у человека на добывание счастья, которое каждому представляется по-разному : кто-то хочет заработать деньги, кто-то делается слугой собственного честолюбия», кто-то, как Дон-Жуан, «примиряется с судьбой, находит удовлетворение в том существовании, которое имело смысл только в качестве бунта».

Бунт — главная тема, которая найдет свое воплощение в другой работе Камю — «Бунтующий человек» — улетучивается вместе с осознанностью и абсурдом.

«В человеческом сердце так много упрямой надежды. Даже те, кто, казалось бы, полностью ее лишены, часто приходят к тому, что соглашаются на иллюзии».» Согласие с судьбой, порожденное тягой к умиротворению, является двойником экзистенциалистского согласия. На то и существуют пресветлые боги и деревянные идолы. Но к искомому нами человеческому образу ведет срединный путь».

Каков же этот «срединный путь» и какой «человеческий образ», который представлен в самых великих, с точки зрения Камю, романах, наиболее значителен?

В следующей главе — «Кириллов» — Камю пытается рассмотреть на примере романа «Бесы» Достоевского (и других произведений) тему : верен ли себе создатель романа, проанализировать тот тип «логического самоубийцы», «богочеловека», который интересовал и Достоевского, и Камю.

Интересен конечный ответ Достоевского Кириллову, который формулирует Камю : «Жизнь есть ложь, и она является вечной».

Итоговые мысли Камю в «Эссе об абсурде», в целом, пессимистичны. «Нет никакого реального смысла в существовании». « На пути свободы всегда можно сделать еще шаг». «Нет границы между видимостью и бытием». «Все завершается признанием глубочайшей бесполезности индивидуальной жизни».

«Но именно это признание придает легкость, с какой они (творцы) осуществляют свое творчество, поскольку принятие абсурдности жизни позволяет полностью в нее погрузиться».

В одной из своих работ — Докладе, сделанном 14 декабря 1957 г. Камю приводит слова Эмерсона :

«Любая стена — это дверь».

Возможность выбора, свобода, которая предоставляется человеку — вот главное условие для достижения радости и счастья. «Человеку предоставлен мир. Он — единственный его властелин». Не самоотречение, а взаимное отражение образов — участь мышления. «Мышление играет, творя мифы». «Не развлекательная и сверкающая сказка о богах, но земная драма, образ, деяние — в них нелегкая мудрость и лишенная завтрашнего дня страсть», — так заканчивает Камю главу «Творчество без расчета на будущее» в эссе «Миф о Сизифе».

Суммируя вышесказанное, попробуем кратко обозначить главные выводы Камю о возможностях и назначении художественного творчества. Еще раз повторим : своеобразие позиции Камю заключается в том, что он рассматривает эту тему с точки зрения теории абсурда. Из абсурда следует и отрицание универсальных этических норм, и некоторые спорные эстетические позиции. Камю проповедует ясность разумного мышления, основанного на всей европейской традиции «метафизики света», начиная с Платона и вплоть до Гуссерля. У Камю ясностью видения наделено только конечное существо, заброшенное в чуждый ему мир, где человек обречен на поражение. Страдание, упорядоченный бред — вот то «лихорадочное напряжение», с которым человек противостоит миру. «Все сущее есть лишь нескончаемая пантомима под маской абсурда».

Главная возможность творчества — это «описание испытанного», «беспристрастная ясность видения», которое «является знаком смерти и в то же время приумножением опыта». Творец в своем сознании родственен мыслителю. «Художник вовлекается в свою работу и в ней становится самим собой». «Между дисциплинами, которые создаются человеком для понимания и любви, нет границ. Они проникают друг в друга, сливаясь в одной тревоге».

«Произведение искусства порождается отказом ума объяснять конкретное. Произведение знаменует триумф плоти», — утверждает Камю. «В произведении искусства воплощается драма сознания».

Отказывая художнику в искушении «прибавлять к описанию некий глубинный смысл», Камю декларирует, что «в произведении искусства воплощается драма сознания». Оно «не может быть ни целью, ни смыслом, ни утешением для жизни, и оно всегда чего-то «недоговаривает».

Есть глобальная связь между произведением и жизнью его творца. Каждое произведение «выкроено из опыта отрывком, гранью, передающей все внутреннее сияние алмаза».

Высшее проявление мышления в произведении — роман, в котором «воссоздается мир», Камю исследует, основываясь на примерах великих писателей, романистов-философов, таких, как Бальзак, Стендаль, Достоевский, Пруст, Кафка и другие.

Писать, прибегая к образам, а не к рассуждениям — вот главный сделанный ими выбор, который показателен для понимания общности их мышления. Хотя можно поспорить с Камю, что каждый из упомянутых им писателей был убежден в «бесполезности любого объяснительного принципа», в том, что «учиться нужно у самой чувственной видимости». Столь любимый Камю Достоевский, например, наоборот часто пользовался «объяснительным принципом» во многих своих произведениях.

Очень оригинальна мысль Камю, что «роман представляет собой инструмент похожего на любовь познания». Сочинительство романов Камю приравнивает к любви «изначальным восхищением и плодотворным размышлением».

Назначение художественного творчества — это познание пути, который ведет к свободе. Жизнь, труд, творчество не подлежат обжалованию, но задача художника — «выбрать ту или иную творческую установку». Для Камю это абсурдная установка, которая пребывает в сознании «во всей своей произвольности». Главные заповеди абсурда в произведении — «иллюстрации раскола и бунта, которыми оно жертвует ради иллюзий». По сути дела, это «все дозволено» Достоевского.

Творчество представляется Камю как «упражнение в страстной отрешенности, в котором находит завершение человеческая жизнь во всем блеске и во всей ее бесполезности».

«Искусство не является самоценным, это творчество без завтрашнего дня, приносящее радость реализующему себя художнику, занятому упорным созданием тленных произведений… Творец играет образами, создает мифы, а тем самым и самого себя, поскольку между видимостью и бытием нет никакой четкой границы».*

Само название эссе — «Миф о Сизифе» отсылает нас к мифу о «вечном возвращении», к бесполезности и безнадежности труда поднимать огромный камень на вершину горы, откуда эта глыба неизменно скатывалась вниз. Сизиф — абсурдный герой, человек, который должен нести бремя жизни, не смиряясь с ним. Абсурдный человек избирает бунт против богов. «Ясность видения, которая должна быть его мукой, обращается в его победу. Нет судьбы, которую не превозмогло бы презрение».

«Эдип у Софокла, подобно Кириллову у Достоевского, дает нам формулу абсурдной победы. Античная мудрость соединяется с современным героизмом», — пишет Камю. Тщетность усилий разбивается о твердость духа. «Камю снова и снова ставит под вопрос убежденность экзистенциалистов в бессмысленности жизни ради других; каждая страница этого эссе — красноречивый спор автора с самим собой, мучительный путь к истине, которая все время ускользает»**

*А.Руткевич. Философия А.Камю. Предисловие к книге «Альбер Камю. Бунтующий человек». М.1990, стр. 15.

*Т..Балашова. Ф.Наркирьер. Предисловие к сборнику «Писатели Франции о литературе». М. 1978. Стр. 13.

В своем эссе «Роман» Анри Барбюс писал, что «роман есть плод брачного союза безумия с мудростью». Роман в понимании Камю — это « миф, лишенный всякого основания, кроме человеческого страдания, в своей неисчерпаемости равного мышлению».

«Земная драма, образ, деяние, художественное произведение, которое не только определяет своих героев, но и определяется ими», — вот главные требования Камю к абсурдному творчеству. «Это — бунт, свобода и многообразие».

В своих произведениях Камю удавалось избегать господства философской схемы над образной тканью романа, хотя в некоторых его пьесах давление предзаданной идеи ощутимо. В любом случае, знакомство с философскими опытами Камю неизбежно ведет к тому, чтобы перечитать его художественные произведения.

Идеи философов-экзистенциалистов вошли в массовое сознание как пессимистическое («пантрагическое») учение об абсурдности человеческого существования. «Миф о Сизифе» несет отпечаток такого видения мира. Тем не менее в нем звучат оптимистические ноты, которые были присущи творчеству Камю.

Надо отметить, что хотя Камю и называют философом-экзистенциалистом, сам он не жаловал эту философию и не разделял ее основных принципов и положений. «Нет, я не экзистенциалист… Сартр — экзистенциалист, а единственная книга идей, которую я опубликовал, — «Миф о Сизифе» — была направлена против философов, называемых экзистенциалистами».

«Верно, что люди моего поколения видели слишком много, чтобы мир мог сохранить для них видимость «розовой библиотеки», — говорил Камю в 1948 году. — «Они знают, что есть тюрьмы и казни на рассвете, что невинность часто убиваема, а ложь торжествует. Но это — не отчаяние! Это — ясность. Подлинное отчаяние означает слепоту. Оно примиряется с ненавистью, насилием и убийством. С отчаянием такого рода я никогда не соглашался». *

Свобода — один из главных постулатов Камю — всегда ограничена и сводится к выбору между различными страстями и импульсами. Для такого выбора требуется ясность видения, помогающая преодолевать все низменное в себе самих. Эстетическое бегство от действительности невозможно. Яркий свет художественного произведения высвечивает жизнь, которую нужно принять, не зная ни злобы на мир, ни удовлетворенности. «Человек должен и может сохранить свое лицо, если он будет верно понимать свои возможности в окружающем мире. В конечном итоге он проигрывает, но проигрывать надо достойно, и помочь ему в этом способно художественное творчество. Своеобразие экзистенциальной ориентации в толковании возможностей искусства и человека можно определить как пессимизм интеллекта и оптимизм воли». **

*Цитата по статье А.Руткевича «Философия А.Камю». Из книги «Альбер Камю. Бунтующий человек». М. 1990. Стр.7.

**О.А.Кривцун. Эстетика. М. 2001. Стр. 403.

«Во всех рассуждениях Камю о творчестве сквозит одна мысль или одна идея : имеет ли жизнь смысл, ради которого стоило бы жить? Отрицая в предшествующей философии поиски смысла жизни, Камю, как это ни парадоксально, сам приходит именно к этому. Уже противопоставление нормальная жизнь — абсурдная жизнь таит в себе вопрос : какая же из этих жизней является подлинной, какая больше соответствует природе человека и способна привести человека к свободе, к истинно человеческой жизни в истинно человеческих условиях?»*

Камю не дает однозначного ответа на этот вопрос. Чтобы дать окончательное определение взглядов Камю, изложенных им в «Мифе о Сизифе», нужно понять логику его художественного творчества, которую он попытался сформулировать в речи, произнесенной при вручении ему Нобелевской премии : «Я не могу жить без своего искусства. Но я никогда не возносил его над всем миром… Это никак не забава одинокого творца. Для меня это способ тронуть как можно больше людей, создав наиболее емкую картину общих страданий и радостей. Искусство, таким образом, не позволяет художнику замыкаться в себе, оно отдает его в подчинение правде самой скромной и самой общей…»**

В записных книжках Камю, полных глубоких мыслей и наблюдений, есть примечательные слова : «Заблуждения радостны, истина страшна».

Даже если в эссе «Миф о Сизифе» есть заблуждения, то они радостны, а если есть истина, то она страшна.

Мир, эпоха, время, когда писалось эссе — до февраля 1941 года – были временем фашистской оккупации Франции, торжеством нацистского режима. В такое время писать в оптимистическом ключе было невозможно. Терпение, смерть творца, воля к творчеству – вот главные аспекты, которые поддерживает сознание в деятельном настрое художника.

«Творчество — самая результативная школа терпения и ясности. Оно является к тому же потрясающим свидетельством единственного достоинства человека — его упрямого бунта против своего удела, постоянства в усилиях, полагаемых бесплотными. Творчество требует повседневного труда, самообладания, точной оценки пределов истинного, меры и силы… Великое произведение искусства значимо не столько само по себе, сколько тем испытанием, которому оно подвергает человека, и предоставляемым человеку случаем возобладать над своими наваждениями и немного приблизиться к голой действительности».

Определенная тенденциозность эссе «Миф о Сизифе» — рассмотрение всех тем работы с точки зрения эстетики абсурда — не разрушает главного. Это эссе являет нам художественное видение мира одного из самых ярких писателей и мыслителей Франции ХХ века — Альбера Камю.

* К.Долгов. Предисловие «Красота и свобода в творчестве Альбера Камю». В книге А.Камю. Творчество и свобода. М.1990. Стр. 12.

** Там же, стр. 15.

СПИСОК ИСПОЛЬЗОВАННОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Альбер Камю. Миф о Сизифе. Эссе об абсурде. В книге «Бунтующий человек». Стр. 23 – 100. Предисловие «Философия А.Камю» А. Руткевича. М. 1990.

Альбер Камю. Творчество и свобода. Статьи, эссе, записные книжки. Предисловие К.Долгова «Красота и свобода в творчестве Альбера Камю». М. 1990.

Сумерки богов. Миф о Сизифе. Раздел «Абсурдное творчество». Стр. 287 – 318. М. 1990.

Писатели Франции о литературе. Предисловие Т.Балашовой и Ф.Наркирьер. М. 1978.

О.А.Кривцун. Эстетика. Учебник. Издание второе, дополненное. М. 2001.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

3
Татьяна Лоскутова
Лоскутова Татьяна Николаевна, более известная в узких дискотечных кругах как Интякова, живу и работаю в Нижнем Новгороде. Я всегда представляюсь как вольный художник, музыкант, этакий ФРЕЙШЮТЦ (волшебный стрелок), как в опере Вебера. В моей жизни были периоды ученичества (Горьковское музыкальное училище, класс фортепиано, Горьковский университет, исторический факультет), время, когда я работала преподавателем музыки в музыкальной школе, руководителем вокально-инструментального ансамбля на ГАЗе (моторное производство), архивариусом на заводе им. Г.И. Петровского… Учеба всегда была постоянной моей потребностью. Даже сегодня я – студентка Литературного института им. А. М. Горького. Оскар Уайльд как-то сказал: «Чтобы преодолеть искушение, надо ему отдаться». В определенном смысле, вся моя жизнь – преодоление искушения, которому отдаюсь. Главное, что я люблю в этой жизни – это книги и музыка. Книги, как правило, - репродукции по искусству, их я коллекционирую. Музыка, как основа моего бытия, - это, помимо собственных «музыкальных жертвоприношений», посещение концертов, оперных и балетных спектаклей, джазовых и рок-фестивалей. Больше всего я люблю читать книги. Иногда и пишу с удовольствием. Открыта для общения.

Оставить комментарий

Войти с помощью: