Писатель Ричарда Шеридан

Lustra
Опубликовано Ноябрь 01, 2016, 7:29 дп
FavoriteLoadingДобавить в избранное 10 сек

«Какое же возможно остроумие без капельки яда? Умному слову нужна колючка злости, чтобы зацепиться…»
«Школа злословия»

Знакомое название, да? Мы про «Школу злословия». Но не про телепередачу, хотя спасибо ей за то, что это словосочетание не забылось в промежутке между советским телеспектаклем 1952 года и следующей экранизацией, которая когда-нибудь да будет. Мы надеемся.
На самом деле речь об авторе знаменитой пьесы «Школа злословия» (и ещё нескольких, не хуже) – великом драматурге Ричарде Шеридане, со дня рождения которого исполнилось 265 лет.
Среди его земляков и современников – богатых и знатных — было немало тех, кто обвинял именно Шеридана в злословии.
И это понятно: ведь когда над кем-то другим насмехаются, когда кого-то там критикуют – это похвальное остроумие и смешная шутка. А когда смех и критика адресованы тебе, это сразу классифицируется как злословие, сплетни и клевета.

Поэтому первую пьесу – «Соперники» — Шеридану пришлось переписывать. Ему очень нужен был успех, а публика не приняла шуток про неё же. И тогда молодой ирландец наступил себе на горло и «не убирал ногу» десять дней, пока не переделал пьесу так, чтобы освистать её было сложнее.
Став безобидной для светского Лондона, постановка снискала оглушительный успех. Надо сказать, что и в переделанном виде пьеса была всё равно талантлива и очень хороша.
Говорили, что со времён Шекспира Лондон не видывал таких замечательных комедий! От аплодисментов сотрясались стены театра! Следующий спектакль — «Дуэнью» — за сезон давали 75 раз, а «Поездку в Скарборо» — 99! Небывалые цифры!

Ричарда Шеридана ждали пять благополучных лет, посвящённых театру, драматургии. Он смог жениться на своей прекрасной избраннице – одной из лучших английских певиц того времени – Элизабет Линли.
Кстати, Ричард до свадьбы сбежал вместе с любимой. И не только потому, что родители девушки не давали согласия на брак.
Для матери Элизабет дочь была способом вложения усилий и средств, которому следовало окупиться: деньгами за выступления молодой красивой певицы — раз, удачной партией – два. И тут маман ни с самочувствием, ни с мнением дочери, ни даже с приличиями считаться не собиралась. А Ричард Шеридан в её глазах, конечно, не мог считаться достойным избранником – юнец из обедневшей семьи, что-то там невнятное пишущий…

К слову, в семье Шеридана многие писали: и дед, и отец, который вообще-то был актёром, и мать – её произведения пользовались немалой популярностью. Даже друг семьи писал — старый приятель деда Джонатан Свифт сочинял в их гостеприимном доме своего «Гулливера».

Так вот, Ричард сначала увёз тайком свою Элизабет, сражался за неё на дуэлях, потом был вынужден вернуть её в семью, а чтобы снова вернуть любимую себе, расстарался и добился успеха на литературно-театральном поприще.

Кто знает, может быть, жизнь талантливого драматурга сложилась иначе, благополучней, не смени он род занятий. Хотя с театром тоже было забот полно – займы, руководство, даже пожар и постройка нового здания…
Но в 29 лет Ричард решил посвятить всё своё остроумие и красноречие политике — во благо родной страны. Да, вот так, не меньше.
Шеридан столь резко и окончательно повернул на жизненном пути, что даже не закончил две последние пьесы. Его избрали в Палату общин, и он приступил к политической деятельности, которая продлилась 35 лет.
Шеридан стремился не к постам и выгоде, а к тому, чтобы решать насущные проблемы и отстаивать свою точку зрения.

Очень скоро многие новые коллеги, ценившие его как драматурга, стали считать Шеридана-политика костью в горле. А ещё бы. Не было тогда среди них человека более радикально мыслящего и более честного. Часто он оказывался неугоден представителям всех партий.
Во-первых, он всегда отстаивал права родной Ирландии.
Во-вторых, требовал, чтобы в Англии ввели всеобщее голосование, а срок полномочий Палаты общин ограничили одним годом.
В-третьих, он был – о, ужас! – противником колонизационной политики Британии. Дай ему волю, он вообще отказался бы от всех колоний!

А однажды в парламентской комиссии разбирали дело одного из высших чинов, распоряжающихся в Индии от имени английского правительства.
Речи Шеридана по этому поводу вошли в историю Великобритании. Он, который всегда славился как превосходный оратор, говорил четыре дня! Ну, не совсем без перерыва, а когда шло заседание.
Толпы людей стремились проникнуть в здание Вестминстерского аббатства, где шёл суд, чтобы услышать пламенный рассказ Шеридана о зверствах колонизаторов, об алчности и жестокости поработителей других народов.
«Целые нации истреблялись ради пачки банкнот, — говорил он, — целые области опустошались огнём и мечом, чтобы обеспечить капиталовложения… Генералы становились акционерами, дубина вошла в реквизит банкирских контор, и весь Индустан увидел британское правительство с окровавленным скипетром в одной руке, в то время как другая его рука шарила по чужим карманам…»

В истории Ричард Шеридан остался не только как выдающийся драматург, остроумнейший писатель, несравненный оратор, но и как неподкупный общественный деятель, образец честности и принципиальности.
Правда, честность и принципиальность ему дорого обошлись. Шеридану не простили всё этой его активности и оппозиционных взглядов, и в итоге он потерял место в парламенте.
Финансовые его дела давно были в плохом состоянии, и как только он лишился депутатской неприкосновенности, тут же был арестован за долги. Свободу ему вскоре вернули, но продолжили разорять. Знаменитый человек провёл свои последние годы в страшной бедности. Причём, за несколько дней до смерти к нему снова явились судебные приставы, которые пытались увести больного, старого человека в долговую тюрьму.

Зато похороны Шеридану устроили пышные. За катафалком шла чуть не вся британская аристократия. Поэт Томас Мур по этом поводу написал:

Где вы были, когда он, голодный, зачах?
Свора знатных в несчастье его избегала.
Нынче пристав с поэта стащил одеяло —
Завтра лорд его гроб понесет на плечах!

Впрочем, если с чиновниками и знатью всё ясно, то с остальными – не очень. А как же родня, друзья, дети Ричарда Шеридана? Почему они не помогли ему? Хотя бы куском хлеба…

П.С. А теперь комедии. Ну, а что поделать, если основное наследие Шеридана – комедийные пьесы. У нас в стране экранизированы были «Школа злословия» и «Дуэнья».

Дуэнья

Школа злословия

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

0
Авторский проект о культуре.

Оставить комментарий

Войти с помощью: